Литературный вечер, посвященный творчеству Оскара Уайльда

Участник 1: “Лондонский парижанин”, “миссионер – декадент от литературы”, знаменитейший парадоксалист, глава школы декадентски-эстетствующих литераторов, христианский социалист, наиболее последовательный представитель “дендизма”, скандалист – как только не определяли самобытного, тонко чувствовавшего лицемерие и ханжество Великобритании конца века, художника.

Оскар Уайльд родился 16 октября 1854 года в Дублине, в семье известного врача и поэтессы, двоюродной внучки некогда знаменитого ирландского писателя Чарльза Роберта Метьюрина. Их дом пользовался славой изысканного салона, в котором встречались, обменивались мнениями, спорили видные литераторы, деятели искусства и науки. В этой атмосфере почитания красоты, оригинальных суждений, зачастую эксцентричных поступков прошли первые годы жизни Оскара.

В 1874 году юный Уайльд стал студентом Оксфордского университета. Однако занятия его вначале не интересовали, посещению нудных лекций молодой человек предпочитал “солнечный свет” древнегреческой литературы. Это увлечение началось с 14 лет, когда он, изучив язык, стал читать трагедии Эсхила, Софокла, труды Геродота в оригинале. Правда, вскоре внимание нерадивого студента привлекли лекции по истории искусства профессора Рескина, крупнейшего английского эстетика XIX века. Джона Рескина, который утверждал идею первостепенного значения красоты для жизни человека, сменил его ученик – Уолтер Пейтер. Но если Рескин требовал, чтобы жизнь соединили с Красотой и спасли ее от уродливой буржуазной цивилизации, то Пейтер учил, что в этом мире все относительно, все подвижно и изменчиво, одному только искусству по силам выразить это невоплотимое другими способами и средствами естество жизни.

Под влиянием эстетической концепции Пейтера Оскар Уайльд находился практически всю жизнь

Участник 2: Сразу же после окончания университета совсем еще юный Оскар приехал в Лондон, и вся последующая жизнь “европейского фланера, блуждающего по Италии или Греции… с волосами до плеч и в панталонах до колен”, неразрывно связана с этим городом. Здесь на последние пенни Уайльд нанял на четвертом этаже на Гросвенор две комнаты, а за полсоверена подрядил кабриолет, который повез его в Гайд-парк. Молодой человек постоянно старался быть на виду, он ощущал потребность в общении с людьми, будь то докеры, матросы или студенты престижных университетов, бизнесмены или ковбои.

Много и охотно общаясь с различными людьми, а его внимательно слушали, у него был “золотой” язык и необычайное, непривычное чувство коммуникабельности, магическое умение заставить себя слушать, Уайльд, тем не менее, написал очень и очень мало. Диккенс, например, в 22 года завершил “Пиквикский клуб” и получил возможность творить по собственному разумению, Филдинг и в 20 лет писал гениальные пьесы, Оскар Уайльд же в 25 лет все еще не знал, что он будет делать. В 1881 году он издал маленький томик стихотворений, в которых стремился передать ряд непосредственных впечатлений, создать панораму из ярких, но быстротечных эпизодов. Сборник, однако, не принес ему почти никакого гонорара. Современники его не заметили, а “высокая” критика признала стихи, скорее всего потому, что поэт проявил себя большим мастером формы. Первый – единственный при жизни – сборник стихотворений был далеким от реальной действительности. В стихах присутствовала импрессионистическая расплывчатость, некоторая размытость очертаний, динамика эмоциональных и цветовых переходов и взаимовлияний. Но ведь объективная действительность, вызвавшая к жизни субъективный поэтический образ, не исчезает в произведении. Просто Мастер старается поведать нам о своем сиюминутном впечатлении, пытается остановить прекрасное мгновение.

Участник 3: Вскоре после выхода своей первой книги Оскар отправляется в Америку для чтения лекций по английской современной литературе. Он исколесил всю страну, выступая перед аудиториями самого различного уровня. Знаменитый американский писатель Гор Видал вспоминает, что его дедушка был на лекции Уайльда о Прекрасном и сохранил о ней впечатления на всю жизнь. Турне по городам за океаном прибавило известности молодому человеку. Тем более, что его постоянно окружали репортеры из различных газет. Корреспонденты не переставая передавали в редакции высказывания О. Уайльда, комментировали буквально каждый его шаг. Так, вступив на землю Америки, Оскар в ответ на просьбу заполнить декларацию сказал: “I have nothing to declare except my genius.” – “Мне нечего внести в вашу бумагу, кроме моего гения”.

Да, он был мастером парадоксов!

To love oneself is the beginning of a life-long romance. – Любовь к себе – это начало романа длиною в жизнь.

Always forgive your enemies; nothing annoys them so much. – Всегда прощайте своих врагов; ничто их так не раздражает.

Experience is the name all men give to their mistakes. – Все свои ошибки люди называют опытом.

In this world there are only two tragedies. One is not getting what one wants, and the other is getting it. – В этом мире есть только две трагедии. Одна – это не получить того, что желаешь, другая – получить это.

Friendship is much more tragic than love. It lasts longer. – Дружба намного трагичнее любви. Она длится дольше.

The best way to appreciate your job is to imagine yourself without one. – Лучший способ ценить свою работу – представить, что лишился ее.

What is a cynic? A man who knows the price of everything and the value of nothing. – Кто такой циник? Человек, знающий цену всему и не знающий ценности всего.

The truth is rarely pure and never simple. – Правда редко бывает чистой и редко бывает простой.

There is no sin except stupidity. – Есть только один грех – глупость.

I never travel without my diary. One should always have something sensational to read in the train. – Я никогда не путешествую без моего дневника. Всегда необходимо иметь что-нибудь сенсационное, чтобы почитать в поезде.

Заокеанское турне способствовало росту популярности Уайльда. В Лондон Оскар вернулся обогащенный новыми впечатлениями, встречами с замечательными американскими писателями – У. Уитменом, М. Твеном, Г. Лонгфелло. Вскоре после возвращения домой Уайльд вновь уезжает. На этот раз в Париж. Там он долго и мучительно сочинял большое стихотворение, которое, однако, не сумел издать, написал пьесу “Герцогиня Падуанская”, и она публикуется в Америке. Тем не менее ни один театр Англии не взялся поставить его “американские драмы”. Оскар Уайльд продолжает искать свое место в литературе и никак не может найти. Кажется, что он навсегда останется остроумным собеседником, автором малоизвестного сборника стихотворений.

Участник 4: Между тем жизнь текла своим чередом. Оскар встретил и полюбил девушку – Констанцию Ллойд. Она стала его женой. Уайльд обратился к своим друзьям с отчаянной просьбой о помощи, и они оказали ему поддержку: на Тайт-Стрит был снят удобный дом с достаточным количеством комнат. Здесь, в разное время, в гостях у хозяев побывали Джон Серджент, Рескин, Марк Твен, Роберт Браунинг, Суинберн, Сара Бернар, не считая других менее значительных мастеров пера, кисти, музыки.

Материальное положение молодоженов улучшилось, когда глава семьи занял кресло главного редактора Журнала “Вумэнз мэгэзин”, обсуждавшего главным образом моды.

И он стал править скучные статьи сотрудников, следить за тем, чтобы все выходило вовремя, а раз в год писал (до 5 страниц) обзор новейшей литературы, по большей части о натуралистических романах, но отзывался об этих произведениях пренебрежительно, часто с иронией, чего авторы ему не прощали.

Брак Оскара Уайльда был счастливым. У него родилось двое сыновей – Сирил и Вивиан, которых отец очень любил и которым часто читал свои сказки. Эти сказки, несколько переработанные и дополненные философскими отступлениями, увидели свет, но тоже не принесли автору никакого успеха. Критика сурово упрекнула его в несуществующих огрехах стиля и композиции, а публика, привыкшая к обширным натуралистическим романам, наводнившим книжные лавки и публичные библиотеки, попросту не заметила их.

Между тем стилистическое мастерство уайльдовских сказок стоит на такой высоте, что редкий автор выдерживает с ним сравнение. “Счастливый Принц”, “Соловей и Роза”, “Великан-эгоист”, “Преданный друг”, “День рождения Инфанты”, “Мальчик-звезда” – это сказки, предназначенные не детям, а взрослой публике, “не утратившей дара радоваться и изумляться”. Мир сказок Уайльда – это мир, где “красные ибисы подстерегают на отмелях золотых рыбок”, а “свадебные пиры заключает танец розы”… В то же время нельзя не заметить, что мир этот разделен надвое: наслаждаются жизнью богатые и знатные, страдают и мучаются бедняки.

Любая сказка Уайльда – это философское произведение, в них очень много морали и нравственных проблем. Художник здесь выступает против сильных мира сего, поддерживает слабых и угнетенных. С любовью и состраданием он пишет о детях и стариках, убогих и нищих, дикой природе, зверях и птицах.

(Учащимся предлагается посмотреть фрагмент мультфильма “Великан-эгоист”)

Участник 5: Тщетны были надежды и на “большие” опусы уайльдовской прозы, не принесшие ни денег, ни славы. Такие его произведения, как “Кентервильское привидение”, “Портрет господина У. Г.”, “Преступление лорда Артура Сэвила”, а также роман “Портрет Дориана Грея”, не снискали своему создателю желанной известности. Напротив, критика придумывала любые поводы, чтобы обругать автора, обвинить его во всевозможных “пороках”, отсутствии мастерства и т. д.

Роман “Портрет Дориана Грея” (1891) возник в пылу полемики с тогдашними критиками, упрекавшими писателя в том, что он не мог научить своих читателей ничему хорошему, что лишь одно голое эстетство было на его полотне.

Верный своим убеждениям, О. Уайльд отвечал, что настоящее искусство не должно учить ничему мелочному и ничтожному. В предисловии к роману была помещена горькая фраза, что искусство ничему не учит и ничего не значит. Эти высказывания, казалось бы, противоречат произведениям писателя, особенно его сказкам, которые являются откровенно поучительными. Но это противоречие мнимое. Оно вытекает из односторонней трактовки его творчества, которое пытаются представить как утверждение безнравственности искусства, а заодно и самого автора.

Роман “Портрет Дориана Грея” – о красоте внешней и внутренней, об их соотношении в человеке, о нравственности. Роман поднимает проблемы, характерные для творчества романтиков – нельзя ради наслаждения преступать нравственные законы.

Сцена из романа.

Дориан Грей: Как это печально! Как печально! Я состарюсь, стану противным уродом, а мой портрет будет вечно молод. Он никогда не станет старше, чем в этот июньский день… Ах, если бы могло быть наоборот! Если бы старел этот портрет, а я навсегда оставался молодым! За это… за это я отдал бы все на свете. Да, ничего не пожалел бы! Душу бы отдал за это!

Лорд Генри: Тебе, Бэзил, такой порядок вещей вряд ли понравился бы! Тяжела тогда была бы участь художника!

Бэзил Холлуорд: Да, я горячо протестовал бы против этого.

Д. Г.: О Бэзил, я в этом не сомневаюсь! Свое искусство вы любите больше, чем друзей! Я вам не дороже какой-нибудь позеленевшей бронзовой статуэтки. Нет, пожалуй, ею вы дорожите больше.

Б. Х.: Дориан, Дориан, что вы такое говорите! У меня не было и не будет друга ближе вас. Что это вы вздумали завидовать каким-то неодушевленным предметам? Да вы прекраснее их всех!

Д. Г.: Я завидую всему, чья красота бессмертна. Завидую этому портрету, который вы с меня написали. Почему он сохранит то, что мне суждено утратить? Каждое уходящее мгновение отнимает что-то у меня и дарит ему. О, если бы было наоборот! Если бы портрет менялся, а я мог всегда оставаться таким, как сейчас! Зачем вы его написали? Придет время, когда он будет дразнить меня, насмехаться надо мной! ( В отчаянии закрывает лицо руками.)

Б. Х.: Это ты наделал, Гарри!

Л. Г.: Это заговорил настоящий Дориан Грей, вот и все.

Б. Х.: Неправда.

Л. Г.: А если нет, при чем же тут я?

Б. Х.: Тебе следовало уйти, когда я просил тебя об этом.

Л. Г.: Я остался по твоей же просьбе.

Б. Х.: Гарри, я не хочу поссориться разом с двумя моими близкими друзьями… Но вы оба сделали мне ненавистной мою лучшую картину. Я ее уничтожу. Что ж, ведь это только холст и краски. И я не допущу, чтобы она омрачила жизнь всем нам.

Д.Г.: Не смейте, Бэзил! Не смейте! Это все равно, что убийство!

Б. Х.: Вы, оказывается, все-таки цените мою работу? Очень рад. А я на это уже не надеялся.

Д. Г.: Ценю ее? Да я в нее влюблен, Бэзил. У меня такое чувство, словно этот портрет – часть меня самого.

Б. Х.: Ну и отлично. Как только вы высохните, вас покроют лаком, вставят в раму и отправят домой. Тогда можете делать с собой, что хотите.

Л. Г.: Однако мне неприятно, что вы ссоритесь из-за портрета. Вы бы лучше отдали его мне, Бэзил! Этому глупому мальчику вовсе не так уж хочется его иметь, а мне очень хочется.

Д. Г.: Бэзил, я вам никогда не прощу, если вы его отдадите не мне! И я никому не позволю обзывать меня “глупым мальчиком”.

Б. Х.: Я уже сказал, что дарю портрет вам, Дориан. Я так решил еще прежде, чем начал его писать.

Л. Г.: А на меня не обижайтесь, мистер Грей. Вы сами знаете, что вели себя довольно глупо. И не так уж вам неприятно, когда вам напоминают, что вы еще мальчик.

Д. Г.: Еще сегодня утром мне было бы это очень неприятно, лорд Генри.

Л. Г.: Ах, утром! Но с тех пор вы многое успели пережить.

Участник 6: И все же Оскар Уайльд победил всеобщее недоброжелательство читателей и пробился сквозь зубоскальство и вражду газетной критики. Это произошло в 1892 году, когда он поставил в театре Сент-Джеймс свою новую пьесу – “Веер леди Уиндермир”. Поражение критиканов из газет и журналов было тем более заметно, что автора поддержал народ – зрители театров Лондона.

В 1892 – 1895 гг. слава Уайльда достигает зенита. Он становится учителем жизни лондонцев, его называют “Королем жизни”, его суждения обо всех делах столицы Империи домогаются и самые знатные и богатые, и самые смиренные и бедные. Его авторитет драматурга еще боле укрепился, когда он, одну за другой, поставил на сцене пьесы – “Женщина, не стоящая внимания”, “Идеальный муж” и “Как важно быть серьезным”. Его комедии были полной неожиданностью для театралов. Оскар Уайльд поразил столичную публику изяществом, непринужденностью, остроумием, тонкостью языка и стиля. Его пьесы были решительно не похожи на поделки тогдашних драматургов и переводчиков, засорявших английскую сцену либо дидактическими скучными пьесами, либо переведенными на английский язык второсортными французскими водевилями. Когда законодателя мод спрашивали, что он хотел сказать своими пьесами, то он отвечал: “Очень просто – надо подмечать серьезное в любых пустяках и пустячное во всем серьезном”. Его комедии сильно отличались от всего ранее написанного по характеру построения, по художественным средствам и по коллизиям.

Сцена из пьесы “Как важно быть серьезным”

Lady Bracknell: Now to minor matters. Are your parents living?

Jack: I have lost both my parents.

L.B.: To lose one parent, Mr Worthing, may be regarded as a misfortune; to lose both looks like carelessness. Who was your father?

J.: I am afraid I really don’t’ know. The fact is, Lady Bracknell, I said I have lost my parents. It would be nearer the truth to say that my parents seemed to have lost me… I don’t actually know who I am by birth. I was… well, I was found.

L. B.: Found!

J.: The late Mr Thomas Cardew, an old gentleman of a very charitable and kindly disposition, found me, and gave me the name of Worthing, because he happened to have a first-class ticket for Worthing in a pocket at the time. Worthing is a place in Sussex. It is a seaside resort.

L. B.: Where did the charitable gentleman who had a first-class ticket for this seaside resort find you?

J.: In a hand-bag.

L. B.: A hand-bag?

J.: Yes, Lady Brecknell. I was in a hand-bag – a somewhat large, black leather hand-bag, with handles to it – an ordinary hand-bag in fact.

L. B.: In what locality did Mr James, or Thomas, Cardew come across this ordinary hand-bag?

J.: In the cloak-room at Victoria Station. It was given to him in mistake for his own.

L. B.: The cloak-room at Victoria Station?

J.: Yes. The Brighton line.

L. B.: The line is immaterial. Mr Worthing, I confess I feel somewhat bewildered by what you have just told me. To be born, or at any rate bred, in a hand-bag, whether it had handles or not, seems to me to display a contempt for the ordinary decencies of family life… I would strongly advise you, Mr Worthing, to try and acquire some relations as soon as possible, and to make a definite effort to produce at any rate one parent, of either sex, before the season is quite over.

Участник 7: Творчество Оскара Уайльда не может оставить равнодушным никого, кто хоть раз читал его произведения. Его высоко ценили многие известные писатели. По словам Гора Видала, произведения Оскара Уайльда “не требуют объяснений или интерпретации – их нужно лишь читать, смотреть или слушать… Уайльд подлинный мастер, создатель замечательных пьес “ни о чем и обо всем одновременно”, к его шуткам не нужны комментарии – люди просто смеются и при этом недоумевают: как же до сих пор никто не додумался до этой превосходной словесной игры?”

По мнению известного литературоведа Ричарда Элмана “Уайльд практически в одиночку сделал для английской литературы то, что во Франции десятилетиями пытались сделать многие и многие писатели. Он раздвинул рамки литературы, тонко и умно критикуя в своих произведениях моральные табу”.

Жизнь Оскара Уайльда – человека сложного и противоречивого, оставившего яркий след в мировой культуре, – является иллюстрацией к его творчеству, его эстетическим концепциям. Андре Жид, вспоминая о своих встречах с Уайльдом, приводил высказывание поэта: “Творчество начинается в день твоего появления на свет, и кончается в день твоей смерти”.